Питерская журналистка Вероника Севостьянова, главный редактор журнала «Электричка», узнав о том, что у нее рак, начала вести дневник. Возможно, ее записи помогут тем, кто боится этого недуга, и поддержат тех, кто борется с ним.
08 апреля
День первый. Итак, мне немного за тридцать. У меня рак груди, интересная работа и коммуналка в центре Питера.
09 апреля
Девушку зовут Света. Она сама со мной стала знакомиться, когда мы сегодня сидели около дверей кабинета главного врача. Смотрела так на меня, смотрела, потом сказала: «А мы с вами вместе в Песочный приезжали, в один день. Помните, тоже вместе около кабинета хирурга сидели».
Я, конечно, не помню. Зрительная память у меня нулевая.
Вышел из кабинета доктор и вручил нам по пузырьку. В таких раньше пенициллин продавали. И тогда у них ещё были приятные на ощупь резиновые серые крышечки.
— Сейчас сделаем биопсию, и потом вам прямая дорога сразу в морг, — на этих словах доктора я дёрнулась. Света, кажется, тоже. Мозг залихорадило. Впрочем, всё, что я знала о юморе врачей, всплыло в голове уже через полмгнове-ния. И я аккуратно уточнила:
— Вы шутите?
— Какие шутки, сразу, как выйдете из корпуса, по территории больницы все время налево и по диагонали до самого конца. Там увидите здание с надписью «Морг» и на втором этаже – лаборатория. Туда свои анализы и отнесёте.
Ага, кажется, это он всё-таки так шутил. Странный доктор. Хотя Света сказала, что он, по слухам в медицинских кругах, признанное дарование и восходящее светило. Ну, будем надеяться. А пока сделали биопсию.
Больно ли это? Больно. Игла толщиной в диаметре больше стержня шариковой ручки будет. А проколов в груди сделали аж пять. Три попытки взять часть моей опухоли оказались безуспешными.
А уже через два дня я буду завтракать в Ницце. И, в конце концов, не зря же придумали фразу: «Увидеть Париж и умереть». Я, может, умирать пока и не готова, но зато хоть Францию посмотрю и постараюсь на время поездки напрочь забыть о своей болячке.
16 мая
Конечно, я нервничаю. Прошло уже почти полтора месяца, как мне поставили диагноз, а лечение все еще не началось. То я — в Ниццу, то у врачей — майские праздники. Сегодня подписала бумаги, что согласна на участие в исследованиях. Получила на руки свой экземпляр договора, и уже на правах подопытного попыталась расспросить доктора о сроках первой химии.
В ответ он чертил на листочке какие-то круги и рассказывал о цикле развития рака. По его предположениям, моей опухоли уже не менее двух лет, а значит, месяц или два отсрочки лечения ничего не меняют. Не знаю. Я в сомнениях.
В коридоре в очереди на сдачу крови сидела рядом с удивительно красивой девушкой. Вижу ее здесь уже второй раз и каждую встречу, разглядывая ее практически идеальную внешность, удивляюсь злобности болезни, которая посмела тронуть и такое совершенство. Спросила девушку, как ее зовут, но, пока разговаривали, забыла. Наверное, могла бы придумать ей имя для записи в дневнике, но чтобы мои мемуары были непогрешимо точны, пожалуй, не буду. Мысленно я пыталась примерить ей и Елена, и Юлия, и Валентина, и Светлана, но почему-то все эти имена не подходят ей даже гипотетически.
А Светлана, с которой мы вместе сдавали биопсию, сегодня подписала те же бумаги, что и я. Кажется, мы так и будем идти параллельно. Она даже предположила, что мы можем получать одинаковое лечение. Странно, разве могут разных людей лечить одинаково?
Красивую девушку я беспардонно подергала за кончики длинных волос, пытаясь понять, парик на ней или нет. Парик, конечно, но, надо сказать, он настолько естественно выглядит, что я даже смирилась с тем, что волосы вылезут и у меня. Впрочем, цена у парика тоже немаленькая, семнадцать тысяч рублей. Но девушка меня сразу успокоила, что стоимость зависит в том числе и от длины волос. И замена моих натуральных обойдется, скорее всего, тысяч в девять-десять. Приемлемо.
Да, сегодня я уже решила, что парик буду покупать, как у нее, из искусственных водорослей. И, по ее же совету, с укладкой примерно как свои. Немного смешно, ведь у меня не выпало еще ни одного волоска, а я уже готовлюсь покупать парик. Мне кажется, что это меня внутренний страх подталкивает.
Красивая девушка потом убежала сдавать экзамен. Удивительно, но сегодня, глядя на нее и ее веселое поведение, я вдруг стала спокойнее. Она своей легкостью сумела внушить мне ту уверенность, которую пока не дал ни один врач. Какая-то она очень светлая. Спасибо ей.
26 мая
Четвёртый день после химии. День сегодня выдался удачный. С утра два важных дела успела сделать. Съездила в больницу — кровь сдала, и в бассейн поплавать сходила. Потом устала и, вкусно перекусив, легла поспать. Отдохнула, проснулась, снова поела. Теперь готовлюсь выпить большую стеклянную бутылку морковного сока.
Пожалуй, больше всего устала от головной боли. Никуда не уходит, мучает и терзает. Понятное дело, интоксикация. Наутро после опьянения такое же неприятное состояние бывало, но похмелье проходит быстрее.
А еще слабость. Очень быстро устаю. Уже вторые сутки хожу вся мокрая. Потею, меняю одежду и снова потею. И лишь главная радость, что тошноты пока нет. Ем много, вкусно и с удовольствием. В общем, видимо, мы с организмом пришли к единому мнению: будем бороться. Если бы он в победу не верил, то, думаю, и пищу бы не принимал. Впрочем, я даже не сомневалась, что мой мозг и тело сумеют договориться. И завтра с утра опять сдавать кровь.
Я для себя поняла, что отношусь к раку, как и к любой другой болезни. Да, надо лечиться, и будет немного тяжело. Нужно обязательно перетерпеть. Конечно, когда понимаешь, что боль в мышцах не снимешь нурофеном, головную — аспирином, а отравление от лекарств намного неприятнее, чем от алкоголя, то очень хочется сдаться и начать жаловаться.
Но потом я вспоминаю, сколько у меня дел, вытираю пот в прямом и переносном смысле и тихо двигаюсь вперёд, как маленький трудолюбивый трактор. Гусеницы поскрипывают и подминают неприятности. И впереди, после грязевой каши совершенно точно будет красивый цветистый луг. К нему и поползу. Ведь мои усилия стоят того.
31 мая
Почти два дня вылетели из жизни напрочь. Понятно, что химиотерапия бьёт по всему организму и прорывает слабые места. Всё, что до этого потихоньку болело, выливается горячей лавой вулкана. У меня это оказались камни в желчном пузыре. Сквозь приступы боли помню тошноту, горечь во рту, полный отказ разума и споры хирургов с онкологами. Одни настаивали на срочной операции, вторые объясняли, что откладывать из-за таких мелочей лечение химией невозможно. Пришлось вмешаться и высказать и своё полноценное мнение. Операцию отложили, но вулкан остался, так теперь и буду на нём жить.
А ещё я окончательно поняла, что люди либо сдаются болезни сразу, либо спокойно живут, побеждая свой страх. И у тех, кто решил жить, есть много интересных и разнообразных дел. Буквально вчера, во время очередного ежедневного сеанса сдачи крови, долго смеялась над рассказом «коллеги» по отделению, энергичной женщины в возрасте за шестьдесят.
Поехала она на дачу, а там и сосед на огонёк к ней заглянул:
— Принёс тёмного пива и кусок ароматного сала. Мне, конечно, ничего этого нельзя, у меня же метастазы в печени. Но разве можно было устоять? Все предложенные удовольствия я и употребила.
— А доктор что? — спрашиваю.
— Доктор потом долго ругался, — махнула она рукой и поторопилась из больницы прочь.
2 июня
Лысая голова мёрзнет сильнее. Это я вам, как человек в данном деле опытный, заявляю.
Вчера, как кровь с утра сдала, так, приехав домой, весь день в постели и провалялась. Такое противное простудное состояние подхватил весь мой организм. Слегка помогли прийти в себя аспирин, пиносол и полтора килограмма черешни. Я так понимаю, что перепады температур свою злую роль сыграли. То парюсь в парике, то дома с голой головой хожу. Конечно, кто бы тут не взбунтовался?
Теперь-то я учёная, теперь у меня полный арсенал заготовлен: и парик, и красивые косыночки, чтобы на скорую руку в магазин добежать, и кокетливая вязаная шапочка с косичками для выходов на Невский, и простенькая, но теплая — для сна. Может, еще колпак на ночь сшить? Помните, во всех исторических фильмах такие на голову себе надевают вместе со спальной рубахой длиною в пол?
Впрочем, ладно, колпак это уже перебор, делом пора заняться, кровь поеду сдавать. А то на сегодняшнее утро так много пробирок выдали, надо будет стараться кулачок покрепче сжимать, чтобы накапало побольше.