Чувство материнства

Чувство материнства

Считается, что инстинкт материнства изначально заложен в женщинах. Почему же некоторые из них не хотят иметь детей? Можно ли повлиять на этот настрой?

Марина А. обратилась со своей проблемой к кандидату психологических наук, психологу Московского консультационного центра NAIDI.SEBYA Вере Михайловне Раевой. С разрешения обеих сторон мы публикуем отрывки из их работы.



Марина: — Я никогда не хотела иметь детей. Просто не люблю их и не желаю тратить свою жизнь на памперсы, соски и кашки. Но муж мечтает о ребенке. Мы живем три года вместе, и он уже начинает поговаривать об ЭКО. Муж не знает, что я принимаю противозачаточные таблетки. Я люблю его и не хочу терять. Но при мысли о ребенке все во мне протестует. Да, знаю, у женщины должен быть материнский инстинкт. Но у меня его, видимо, нет.

Психолог: — Вы никогда не любили детей?

Марина: — Никогда! Но вот почему-то сейчас мне вспомнился эпизод из моего детства. Мне было 5 лет, мы жили в коммунальной квартире. У соседей родился ребенок — Толенька. Когда я его видела, у меня возникало, как я бы сейчас сказала, состояние счастья. Мне хотелось смеяться и плакать одновременно.

Я вместе с его мамой купала мальчика, гуляла с ним, играла, потом учила ходить. Я зацеловывала этого малыша. Но однажды моя мама поругалась с мамой Толеньки. И мне запретили общаться с ним. Помню, ребенок плакал и стучал в нашу комнату, я тоже плакала — по другую сторону двери. Родители ругали меня, подсмеивались: «Что ты, как старуха, с ним нянчишься? Вот надорвешься, будет живот болеть. Ты сама еще маленькая!»

«Я не маленькая!» — кричала я. Но потом как-то все сгладилось. Детское горе быстро проходит. Больше никаких детей я не любила.

Психолог: — Ну, а когда вы подросли, стали девушкой?

Марина: — Дети меня раздражали. Я ездила на занятия в институт на электричке. И если в вагоне видела ребенка, то тут же переходила в другой. Вечно они кричат, плачут, капризничают. И почему-то им все прощают. Я видела их эгоизм, их избалованность, их стремление заставить весь мир служить им.

Психолог: — Очень часто у женщины просыпается материнский инстинкт, когда она по-настоящему влюбляется. Ей хочется ребенка от любимого человека.

Марина: — Что вы! Это был кошмар! Мне сейчас 35 лет, и моя молодость пришлась на то время, когда еще не существовало в свободной продаже противозачаточных таблеток. Приходилось пользоваться народными средствами. Но каждый месяц перед менструацией была паника: вдруг не начнется? Я готова была согласиться на что угодно, только бы не беременность! Аборт бы я не смогла сделать, а ребенок погубил бы мою жизнь.

Психолог: — Как это? Вот вы узнаете, что беременны. Сообщаете об этом любимому человеку. Нередко затяжные романы быстро завершаются браком, когда женщина беременеет.

Марина: — Нет, это не мой случай. Смотрите, у меня даже сейчас ладони стали мокрыми при мысли об этом. И сердце бешено бьется. Нет, мой любимый сказал бы: «Не впутывай меня в свои женские проблемы. Если тебе нужны деньги на операцию, я дам».

Психолог: — Жестко! Но когда мужчина так поступает, женщина иной раз принимает решение родить ребенка и растить его одна. У вас не было таких мыслей?

Марина: — Нет, что вы! Окончив институт, я ушла из дома. Нет, мои родители — хорошие люди, но меня угнетала атмосфера: эти ковры на стенах. Моль, из-за того, что мама никак не может расстаться со своей каракулевой шубой, запах валерьянки. Я просто задыхалась там.

И когда стала зарабатывать, начала снимать квартиру. Я жила на 20-м этаже, у меня почти не было мебели. Если бы я стала матерью-одиночкой, мне пришлось бы вернуться в тот затхлый мирок и выслушивать бесконечные наставления родителей. Нет, нет, только не это.

Психолог: — Вы были единственным ребенком в семье?

Марина: — Да, можно сказать, да. Мой брат старше меня на 15 лет, поэтому я не воспринимала его как конкурента в борьбе за внимание родителей. Да, меня баловали. Все лучшее — мне. Но не могу сказать, что мое детство было счастливым.

Психолог: — Сейчас закройте глаза и представьте: вот открывается дверь и входит девочка. Вы узнаете в ней себя. Какие чувства она у вас вызывает?

Марина: — Она меня раздражает. Своей насупленностью, «дикостью», замкнутостью. Она в любой момент готова разразиться слезами, хотя ее никто не обижает.

Психолог: — Что вам хочется сделать по отношению к ней?

Марина: — В лучшем случае — не замечать. В худшем — выставить за дверь.

Психолог: — То есть ребенка в себе вы не принимаете…

Марина: — Да, я знаю, я читала, что в каждом из нас есть внутренний Ребенок, Родитель и Взрослый. Ребенок — это наше творческое начало, спонтанность, радостное восприятие жизни. Нет во мне этого. Мне всегда говорили, что я слишком взрослая.

Я не хотела бегать, прыгать. Даже в куклы играла шепотом, чтобы никто не услышал, или вообще молча, проговаривая диалоги про себя. Мне все время казалось, что ребенок — это не человек, а только заготовка к нему, болванка, которую надо обрабатывать, исправлять, «доводить до ума». Маленьким быть стыдно — вот что, пожалуй, я вынесла из своего детства.

Психолог: — Сейчас, когда вы это говорите, как вы думаете, чьими глазами вы смотрите на себя?

Марина: — Наверное, глазами мамы. Я недавно узнала: она стеснялась, что я у нее есть. Ей было 48 лет, когда я родилась, папе — 50. В те времена немодны были поздние роды, как сейчас. Считалось, что в этом возрасте люди должны уже прекратить интимную жизнь. Меня часто принимали за внучку, и маме было неловко.

Психолог: — Смотрите, что получается. Маме стыдно, что у нее маленький ребенок. Ребенок это чувствует и старается подавить в себе все детское — желание бегать, играть, фантазировать. В то же время ему запрещают вози­ться с малышом Толенькой, объясняя, что это — тяжелый труд: можно надорваться, устать, заболеть. Осмеивают ваше желание общаться с мальчиком. Неудивительно, что вы сделали вывод для себя: плохо быть ребенком и плохо любить ребенка.

Марина: — Звучит чудовищно, но это так и есть.

Психолог: — Не думайте, что родители специально стремились подавить в вас материнские чувства, им это и в голову не приходило. Они решали какие-то свои проблемы и были уверены, что делают все для вашего же блага. Вы ушли из дома, разорвав связь с предметной средой — коврами, молью. Но захватили с собой идеи, которые оказались вредными для вас.

Марина: — И что же мне теперь делать?

Психолог: — Знаете, у некоторых женщин после появления ребенка бывает послеродовая депрессия: они отказываются ухаживать за младенцем, кормить его, считая себя плохой матерью. Мы всегда говорим в таких случаях: «Даже если вы — плохая мать, все равно, давайте ребенку грудь, меняйте памперсы, не передоверяйте это никому другому». И чаще всего инстинкт включается.

Я не призываю вас рожать, а там, дескать, все само собой образуется. Все-таки ребенок должен быть желанным. Но попробуйте просто смотреть на детей, отыскивая в них хорошее. Сначала улыбайтесь каждому ребенку и прислушивайтесь к своим чувствам. Материнский инстинкт — один из основополагающих у женщины, и его не так-то просто загубить.

Два месяца спустя

Марина: — Поздравьте меня, я стала матерью!

Психолог: — Как это?

Марина: — Ну, пока что — крестной матерью. Моя подруга крестила своего шестимесячного сына. Не поверите, но я впервые взяла на руки такого маленького. А он… обнял меня за шею. Я чуть не задохнулась от счастья.

Психолог: — Давайте повторим то упражнение, что мы с вами делали. Представьте себе снова, что открывается дверь и входит девочка, в которой вы узнаете себя. Что вы чувствуете теперь?

Марина: — Щемящую жалость к ней, желание обнять, прижать к себе.

Психолог: — Что вы хотите сказать ей?

Марина: — Ты — не заготовка, не деталь, которую надо обрабатывать и доводить до ума. Ты — личность, интересная, умная, прекрасная. И тебе больше не нужно играть шепотом. Я разрешаю тебе бегать, прыгать, шуметь, фантазировать! Более того, я буду у тебя учиться непосредственности, спонтанности, жизнерадостности.

Психолог: — Теперь, когда вы ощутили в себе внутреннего Ребенка, я думаю, у вас появится и интерес, и любовь к детям, и желание иметь своего малыша. И вы захотите дать ему то, чего сами недополучили в жизни.