Хартия вольности

Открытый брак — это новая для нас форма семейных отношений, когда супруги позволяют друг другу иметь интимные связи на стороне. Знакомая нашего корреспондента Алла С. согласилась рассказать, как ей жилось в таком союзе и к каким выводам она пришла.

— Кому в голову пришла такая мысль — сделать свой брак открытым: тебе или мужу?

— Как ни странно, мне. Мы с подругой после окончания института поехали в Крым. У нас с ней всегда было много поклонников: мы обе пели, играли на гитаре, стильно одевались. Крым не стал исключением: очень быстро вокруг нас образовалась мужская компания. Нам всегда было ясно: кто мой поклонник, кто — Маринкин. Но тут нас заинтриговал один тип. Мы никак не могли понять, кому из нас он больше симпатизирует. Мы прозвали его Аптекарь. Если Макс с утра уделял внимание мне, то точно, «как в аптеке», вечером или после обеда он посвящал время Марине. Если покупал мне небольшой подарок, то аналогичный по стоимости получала и моя подруга.

— Тебя это не насторожило?

— Нет, скорее веселило. Да мы и не воспринимали Макса всерьез. Он был такой… неказистый, серый на фоне наших плейбоев. А когда мы собрались уезжать, он признался мне в любви и предложил продолжить встречаться в Москве.

— То же самое он сказал и Марине?

— Нет, не думаю. Тогда, во всяком случае, не думала. А в Москве Макс так стал штурмовать меня предложениями выйти замуж, что и не знала, куда деться. После «мужского» института, где училась, я попала в женский коллектив. Мои поклонники все куда-то испарились. На тот момент Макс остался один из моей свиты. Я вообще не собиралась выходить замуж. Тем более так рано. Но Макс не давал мне прохода. В конце концов я сказала ему: «Ты мне симпатичен, но большого чувства я к тебе не испытываю. Хорошо, я выйду за тебя замуж. Но если встречу настоящую любовь, я тебя брошу». Макс согласился. Тогда мы и создали эту «хартию вольности»: каждый в нашем браке был свободен заводить связи на стороне. И при этом честно друг другу об этом рассказывать. Чтобы не было всяких пошлых догадок, слежек, ревности. А если кто-то из нас встретит настоящую любовь, мы тихо-мирно разойдемся.
Какая наивность! Но тогда мы казались друг другу прогрессивными молодыми людьми, свободными от стереотипов. Мы расписались, сыграли свадьбу, и для всех были обычными супругами. Правда, Маринке я рассказала о нашей договоренности с Максом.

— Ну, и конечно, ты вскоре встретила свою настоящую любовь…

— Когда мы писали эту «хартию вольности», я, конечно, так и думала: именно мне понадобится ею воспользоваться. Но вышло все иначе. Как-то мы пригласили на дачу наших друзей. Среди них, конечно, была и Марина. Мы много выпили, и все были как-то не по-хорошему возбуждены, взвинчены. Танцевали, обнимались, целовались… Вдруг я вижу, как мой муж поднимается в обнимку с Мариной на второй этаж. А утром, как ни в чем не бывало, Макс мыл посуду на кухне. Я поняла, что попала в собственную ловушку.

— И что ты предприняла?

— А что я могла? Запретить мужу встречаться с Мариной? Он все равно бы это делал, только тайно. Разводиться? Я была уже беременна. Да и Макс во многом меня устраивал: он зарабатывал приличные деньги, был добр, внимателен, заботлив. Все делал по дому. Единственное, что я сказала мужу: «Избавь меня от подробностей своих интимных отношений».

— А как у тебя складывались отношения с Мариной?

— Мы все были в одной компании, поэтому, естественно, я виделась с ней. Но уже никакой дружбы, конечно… Скорее мы испытывали неловкость в присутствии друг друга. Марина восприняла наш открытый брак как возможность разрушить его и прибрать к рукам завидного жениха. Это Аптекаря-то, кто бы мог подумать!
Но мужем он действительно оказался отличным, если не считать его измен. При встречах с Мариной мы обменивались «шпильками» в адрес друг друга — иногда довольно болезненными. Но потом я родила, и мне стало не до этого. Макс настоял, чтобы дочь мы назвали Мариной. Я была в шоке.

— То есть «хартией вольности» вовсю пользовался только твой муж?

— Нет. Потом влюбилась я. Причем как никогда в жизни. До потемнения в глазах, до обморока, до физической невозможности прожить несколько часов без этого человека. Это был мой одноклассник Леонид. Ребенком занималась няня. Когда у Лени был обед на работе, мы проводили этот час у него дома. Вечером под предлогом, что мне надо подышать воздухом, я выбегала из дома, хватала такси и летела к своему любимому.

— Ты была счастлива?

— С одной стороны — да. С другой — было понятно, что долго так продолжаться не может. Когда муж пытался приласкать меня, у меня начиналась истерика. К тому же выяснилось, что я снова беременна. И теперь не знала — от кого. Решила сделать аборт, но муж даже слушать об этом не хотел: «Пусть у Марины будет брат». «Ага, и назовем его Леонид», — сказала я. Нет, я, конечно, не посвящала Макса в свой бурный роман. А мое нервное состояние он списывал на счет беременности, усталости. Родился сын. Слава Богу, похож на мужа. Хотя… сейчас ему уже 14 лет, и иногда промелькнет что-то до боли знакомое в его походке или интонации. Нет, наверное, мне это кажется. Хотя сына я люблю больше, чем дочь, — в этом могу честно признаться.

— Муж так и не узнал о твоей связи с Леонидом?

— Я встречалась со своим любимым даже на восьмом месяце беременности. Мы решили, как только я рожу, тут же уйду от мужа. И однажды я призналась Максу во всем. Что тут началось! Какая «хартия вольности»! «Ты — моя и больше ничья!» — кричал мой муж. Мы ругались целые сутки. А потом меня покинули силы. Я легла, отвернулась к стене и стала молить Бога о смерти. Я не хотела жить ни с мужем, ни с любовником, ни даже со своими детьми. Мне было все равно. Почти год меня выводили из тяжелейшей депрессии. Время от времени она снова возвращается. Это плата за нашу «прогрессивность». Потом мы с мужем еще долго посещали психолога. После всего пережитого эти наши игры в открытый брак показались такими глупыми и наивными. Да так оно и есть. С тех пор прошло более 15 лет. Мы с мужем остаемся верны друг другу. И тот жуткий период нашей жизни стараемся не вспоминать. До сих пор касаться всего этого слишком больно. Нам повезло, что наша история закончилась таким образом.