Чеховский доктор из Фрибура

Чеховский доктор из Фрибура

Наш корреспондент продолжает поиск в интернете жениха-француза. Затянувшаяся переписка с одним из кандидатов закончилась тем, что он переключился на другую персону. Теперь Елена Мартова решила действовать стремительно — поехать к тому, кто первый позовет.

Кто девушку ужинает…

Бернар был похож на чеховского доктора и Санта-Клауса одновременно: чуть полноватый, крепкий, очки в тонкой оправе, небольшая бородка. Он и в самом деле работал врачом — только не во Франции, а в Швейцарии. Едва у нас завязалась переписка, я пригласила его поболтать по скайпу. Торопилась: соперниц-то у меня — целый каталог, и они платили немалые деньги, чтобы оказаться на первых страницах. Как-то Бернар сказал, что в конце месяца у него будет неделя отпуска. «Замечательно! У меня тоже! — воскликнула я. — Хочешь увидеться? Я могу приехать в Швейцарию». Ну что оставалось делать воспитанному человеку, кроме как ответить: «Да»?

Сразу скажу, что гостиницу и перелет оплачивала сама. Я немного знаю французов: внутри каждого из них живет крестьянин, который скрупулезно считает деньги. И вряд ли он будет платить за товар, который еще не видел. А кроме того, «товаром» я быть не хотела. Когда сама платишь, сама и музыку заказываешь.

Конечно, адреналин просто зашкаливал. Страна, в которой я никогда не была, чужой язык и мужчина, о котором я знала только то, что он 8 лет в разводе и имеет взрослую дочь. Одно дело — переписка и даже разговоры по скайпу, другое — живое общение: запахи, манеры, интонации.

Но когда этот чеховский Санта-Клаус показался на пороге моего отеля и по французской традиции расцеловал меня в обе щеки, я как-то сразу успокоилась и доверилась этому человеку.

Потом, спустя три часа, когда мы сидели за столиком на веранде итальянского ресторанчика, я спросила Бернара, что он чувствует. «Мне очень комфортно с тобой», — ответил он. Я испытывала то же самое. Мы ходили по улицам города, взявшись за руки, и было ощущение, что человеку действительно хорошо со мной. Он никуда не торопился, не выполнял нудную обязанность по выгулу иностранной туристки, не спешил перевести наши отношения на другой уровень.

Как красивы в Женеве закаты!

Однажды вечером, когда я, уставшая от впечатлений, уже мечтала отправить Бернара домой, а сама принять душ и лечь спать, он сказал: «Собирайся. Я покажу тебе нечто такое… ты не пожалеешь». Мы сели в его «хендай» и поехали на берег Женевского озера. «Сейчас ты увидишь самый прекрасный в мире закат». Мы устроились за столиком кафе, взяли по бокалу белого вина и… спектакль начался. Солнце садилось за тучи, и каждую минуту освещение менялось. Озеро то делалось свинцово-белым, то полыхало оранжевым цветом, то разливалось малиновым сиропом.

В другой раз Бернар повез меня на выставку цветов. И меня поразила даже не красота парка, а лицо моего спутника. Этот крупный, сильный мужчина глядел на цветы с удивлением, восхищением и умилением. Так смотрят, наверное, папы на своих первенцев.

Мы гуляли по набережной Монтрё, самой красивой в мире. Останавливались в маленьких городках, где по развалинам римского форума бродили кошки, взирая на нас с большим удивлением. Ели в прибрежном ресторане какую-то удивительную маленькую рыбку, которая в буквальном смысле таяла во рту. Гладили бизонов, пасущихся на лугах. Мне казалось, моя голова вот-вот взорвется от впечатлений, а сердце — от благодарности к этому человеку.

Но апофеозом был, пожалуй, вечер в Лозанне. Мы приехали поздно, поужинали в ресторане. А потом Бернар меня спросил: «Ты не очень устала?» Он повел меня узкими улочками, через арки и дворы средневекового города к площади, в центре которой журчал старинный фонтан. От избытка чувств я начала напевать вальс «В Париже» Ива Монтана. Бернар обнял меня, и мы танцевали на пустой ночной площади древней Лозанны. Это был такой душевный подъем, такая радость, что я призналась себе: «Лучше уже быть не может». Так оно и случилось.

Конец фильма

«А потом погода испортилась» — с таких слов начинается мой любимый рассказ Хемингуэя «Праздник, который всегда с тобой». Эту фразу я вспоминала то и дело спустя три дня после нашей первой встречи. Внешне все оставалось по-прежнему: мы ехали смотреть Берн. Но было ощущение, что цветной фильм вдруг стал серо-белым. Мы почти не разговаривали, Бернар включил в автомобиле радио и слушал передачу о положении в Чечне.

Что я успела узнать об этом человеке? Что живется ему очень трудно. В Швейцарии, как выяснилось, обитают не только миллионеры. Бернар работал в клинике маленького города, которую поддерживала какая-то религиозная община. Как и наши врачи, он брал дополнительные ночные дежурства, по выходным трудился в кабинете реабилитации больных после инфаркта, получил сертификат массажиста. Но я видела, что денег явно не хватало. По дороге обратно мы проезжали городок, где жил Бернар. Я стала уговаривать его заехать домой хотя бы на полчаса. «Ты испугаешься!» — твердил он. Но под моим напором сдался.

Да, там было от чего испугаться. Впрочем, так, наверное, живут холостяки во всем мире — особо не заморачиваясь на чистоте и уюте. Вот рекламка, которую бросили в почтовый ящик. Ее просмотрели и забыли на столе. Потом сверху поставили что-то горячее — чайник или сковороду. Затем брошюрка упала на пол. С тех пор прошло две недели.

Когда-то Бернар жил во Франции, у него был большой дом, хорошая машина. Дважды в год они всей семьей ездили отдыхать: зимой — в Альпы, летом — на Лазурный берег. Но поскольку после развода дочь осталась с матерью, он уехал, как у нас говорят, с одной зубной щеткой. А девочка выросла и сказала: «Папа, я буду жить с тобой». И Бернару пришлось ширмой отгородить для нее угол. Хотя дочери уже восемнадцать, она не торопится работать, ищет себя. Свое присутствие в квартире папы она обозначила этажеркой с пыльными мягкими игрушками и плакатом с героями любимого молодежного сериала.

Последние два дня с Бернаром прошли в атмосфере напряжения и усталости друг от друга. Мы почти не общались и говорили только по мере необходимости. В аэропорту ритуально расцеловались, и, по-моему, оба испытали облегчение, что эти напряженные дни остались позади.

Предварительные итоги

Я летела домой и думала: почему мы не «зацепили» друг друга, ведь так хорошо все начиналось… А впрочем, чего бы я хотела: поселиться в съемной квартире Бернара и работать санитаркой в его больнице? Конечно, с милым рай и в шалаше. Так ведь это с милым. А Бернар им не стал. Или не успел стать. Опять же — почему?

Как обычно развиваются отношения? Два человека понравились друг другу внешне. Они начинаются встречаться, постепенно открывая для себя внутренний мир партнера. На первых порах их свидания не часты — ведь надо все обдумать, переварить в себе. Потом на какой-то стадии они чувствуют, что им не хочется расставаться.

А что происходит при знакомстве в интернете? Все наоборот: сначала идет переписка, и люди открывают для себя внутренний мир друг друга. И только заочно настроив себя на более глубокие отношения, они встречаются. А дальше — как повезет.

Мы с Бернаром нарушили все правила. Мы не сблизились на стадии переписки, ее вообще почти не было. При этом, встретившись, проводили вместе по 12 часов, расставаясь только на ночь. Такое тесное взаимодействие не выдерживают порой и самые близкие люди. Кроме того, чем больше накапливалась усталость, тем хуже я говорила по-французски. Бернару надоело повторять мне каждую свою фразу по десять раз. И он предпочел молчать.

Этот быстрый переход от писем к «делу», возможно, породил и другие проблемы. Бернар мне рассказывал, как он оказался на сайте знакомств: его друг нашел там украинскую девушку, «мисс красоты» какого-то города, женился на ней и счастлив. «Еще бы, — с завистью сказал Бернар, — она моложе его на 30 лет, красавица, к тому же родила ему ребенка». Правда, мужчина этот — адвокат по международным делам и живет далеко не в съемной берлоге.

Бернар на сайте общается всего полгода. И если я так быстро приехала к нему, причем за свой счет, почему бы этого не сделать той, которая моложе и красивее? Ну, что ж, в таком случае, Бернар, жди свою «мисс Крыжополь».

Пожалуй, единственный вопрос, который мне задал Бернар в «молчаливые» дни: «Ты — ревнивая?» Я не замечала за собой этого качества, но в тот момент почувствовала, что ревную Бернара. Нет, он не заглядывался на красоток и не вел загадочных разговоров по телефону. Просто в его присутствии в эти дни я ощущала себя некрасивой, неинтересной и никому не нужной. Хотелось вцепиться в этого несостоявшегося поклонника и потребовать: «Смотри на меня! Говори со мной!» Или начать выяснять с ним отношения. Слава Богу, хватило ума так себя не вести. Но было понятно, что этот мужчина провоцирует женщин на ревность и постоянное нытье. Видимо, Бернар был из тех, кто уверен, что может узнать свою подругу за 2–3 дня, а дальше она становится неинтересной. Это своего рода неизжитый подростковый комплекс.

Приехав домой, я первым делом включила компьютер. Письма от Бернара не было. Зато весь ящик оказался забитым посланиями одного француза, которого я называла про себя «мой подшефный дедок». Я лениво отвечала на пять его писем одним, но он все равно продолжал писать. «Лена, в Швейцарии процветает кинднепинг? И тебя утащили злодеи?» — спрашивал он.

А может, не такой уж он и «дедок», подумала я…

Продолжение следует