Три рецепта от бесплодия

Алина Мочалова,  31 год, финансист

— Когда и почему вам поставили диагноз «бесплодие»?

— Это случилось после того, как я попала в автокатастрофу. Из-за сильного стресса у меня нарушился процесс производства важных гормонов. Это повлияло на работу яичников. Месячные стали приходить «когда вздумается».

Правда, в 20 лет меня это почти не тревожило. А когда стала замужней дамой и всерьез задумалась о ребенке — ничего не получалось. Оказалось, у меня не созревали полноценные яйцеклетки. Они зарождались, немного подрастали. Но потом подвергались обратному развитию. То есть в моем цикле вообще не было второй фазы. В итоге из-за недостатка гормона прогестерона у меня развился обширный эндометриоз.

— Как вы обследовались и лечились?

— В районной женской консультации мне помочь не смогли. Отправили к гинекологу-эндокринологу в крупный медцентр. Там я прошла необходимое обследование. Сначала сдала анализы крови на гормоны гипофиза и половые гормоны. Сделала рентген головного мозга. Потом — УЗИ органов малого таза. Вернее, даже не одно УЗИ, а целых три, с интервалом в пять дней. Так называемый ультразвуковой мониторинг созревания яйцеклетки. Три месяца измеряла ректальную температуру и строила графики. По ним врачи судят о работе яичников. Потом еще три месяца пробовала «вырастить» яйцеклетки с помощью специальных таблеток.

Но увы. В последнем цикле на максимально разрешенной дозировке выращенный фолликул у меня не лопнул, а перерос в огромную кисту. В любой момент она могла разорваться. И тогда мне срочно сделали лапароскопию — такую лечебно-диагностическую процедуру, когда органы малого таза исследуют через три прокола в животе. Естественно, под наркозом. Удалили кисту. Прижгли очаги эндометриоза. И сказали, чтобы попыталась забеременеть в течение полугода.

И снова фиаско. Тогда врачи решили устроить мне «искусственный климакс». Суть его в том, чтобы принимать гормональные препараты без перерыва на месячные.

А потом был победный «обкол» яичников сильными стимуляторами — гонадотропинами. Наконец, я забеременела.

— Кто особенно помогал вам преодолеть ваши проблемы?

— Едва ли не всем в этом деле я обязана своему супругу. Во-первых, это он заставил меня обследоваться. Ведь некоторые мужчины как рассуждают: раз жена не может родить ребенка, надо с ней разводиться и искать другую. Мой же терпеливо ходил со мной по врачам. Оплачивал все назначенные процедуры, искал необходимые лекарства. И главное, с пониманием относился к необходимости подстраивать под лечение график интимной жизни. Ведь от этого условия зависит очень многое. Можно лечиться тоннами гормонов, делать каждый месяц разные операции. Но если в нужный момент не будет близости с мужем — все мучения напрасны.

И конечно, я очень благодарна докторам. Помню всех по именам и желаю им крепкого здоровья.

Вероника Ахметова, 42 года, архитектор

— Когда и почему вам поставили диагноз «бесплодие»?

— Как такового диагноза «бесплодие» мне не ставили. Ведь им «награждают» лишь тех, кто не может забеременеть после года регулярных попыток. А у меня совсем другая история. Правда, с тем же финалом — «нет детей»…

С первым мужем я рассталась десять лет назад. И с тех пор жила в полном одиночестве, без мужчин. А вблизи сорокалетия всерьез задумалась. У многих подруг по два, по три наследника. Иные из них бабушками через пару лет станут. А у меня и одного ребеночка нет. В общем, решила обратиться в клинику экстракорпорального оплодотворения, чтобы попробовать «зачать в пробирке» с помощью донорских клеток.

Но при первом же обследовании у меня обнаружились проблемы. Это воспаление придатков, миома и загиб матки. И самое печальное — подозрение на истощение яичников.

Врач сразу предупредила: с таким «букетом» стать мамой даже с помощью ЭКО получается совсем у немногих счастливиц. Но попробовать можно.

— Как вы обследовались и лечились?

— Для начала я сдала кровь и мазки на всевозможные инфекции. По ним доктора определили, какие «микробы» виноваты в моем хроническом воспалении придатков. Назначили курс антибиотиков. Я пролечилась.

Потом проверили так называемый овариальный резерв — запас яйцеклеток. Для этого во время УЗИ вычисляют объем яичников и подсчитывают количество фолликулов. А также проводят лабораторное исследование — берут кровь на гормоны ФСГ и ЛГ. Мне его пришлось пройти несколько раз. И ко всеобщему удивлению, данных об истощении не нашли. Иначе пиши пропало — стать мамой я бы не смогла.

Миому матки, равно как и ее загиб, мой лечащий врач пока решил не трогать. Правда, предупредил: во время беременности миома может начать расти и помешать развитию ребенка. С другой стороны, удалять ее сейчас тоже не резон. Можно потерять драгоценное время. И мы решили рискнуть. Провести подсадку мужских клеток в естественном цикле. Вместо сильных стимулирующих гормонов использовать более мягкие гомеопатические инъекции.

В первом цикле, правда, ничего не получилось. Зато в следующем месяце картина моего УЗИ врача порадовала. Мне ввели мужские клетки, и через десять дней после этого я узнала о беременности. А еще через три недели обнаружилось — я жду двойняшек!

— Кто особенно помогал вам преодолеть ваши проблемы?

— К сожалению, из близких меня никто не поддержал. Просто потому, что я решила хранить свою затею в тайне. Ведь в успехе мероприятия сомневались сами доктора. Но мне и не требовалось никакой «лирики». Только квалифицированная врачебная помощь. И тщательный подбор донорских клеток. Ведь это не что иное, как гены — внешность, характер, способности моего будущего ребенка.

Оксана Вележева, 28 лет, менеджер

— Когда и почему вам поставили диагноз «бесплодие»?

— Бесплодной я стала после двух неудачных беременностей. Одна из них оказалась внематочной. Причиной тому был спаечный процесс — следствие недолеченного воспаления. Из-за него я потеряла не только ребенка, но и левые придатки — яичник и маточную трубу. Полгода «залечивала раны», после чего решилась забеременеть вновь. И хотя на этот раз эмбрион обосновался в матке, на сроке 11 недель его развитие остановилось. Беременность замерла. И снова последовала операция «выскабливания». Зачать после неё я не могла долгих пять лет.

— Как вы обследовались и лечились?

— В поисках причины бесплодия я обошла многих специалистов — гинеколога, психолога, иммунолога, генетика. Один проверял меня на вирусы и новообразования. Другой исследовал гормональный статус. Третий искал иммунологические нарушения, по которым мой организм мог отторгать «чужеродный» для него плод. Четвертый считал, что всему виной изменения в свертывающей системе крови. И каждый раз я послушно сдавала массу анализов. Проходила не самые приятные процедуры, к примеру, гистеросальпингографию — исследование проходимости оставшейся маточной трубы. Но существенных проблем никто не находил.

А психолог сказала, что чаще всего «замирает» плод с имеющимися пороками развития. Возникнуть они могли по разным причинам, например, из-за принимаемых мной лекарств от гриппа или из-за бокала выпитого вина. Так что природа сама остановила развитие эмбриона, у которого практически не было шансов на выживание. И мне надо просто отнестись к этому философски.

Тогда я решила взять тайм-аут, получить второе высшее образование. Днем я работала, вечерами ходила в университет. Переживать при таком режиме было некогда. То есть прием «переключения внимания» действительно сработал.

А на последнем курсе случилось долгожданное чудо — тест на беременность показал две полоски. В этот раз с самого начала я была крайне осторожна. Сразу стала принимать необходимые препараты для того, чтобы малыш там как следует закрепился. Изменила образ жизни. И теперь я самая счастливая — у меня подрастает дочка Варенька.

— Кто особенно помогал вам преодолеть ваши проблемы?

— Помимо врачей и психологов мне очень помогла моя мама. Она учила терпеть и в то же время не сдаваться. Из каждой потери извлекать какой-то урок, видеть во всём высший смысл.

Мама даже моего мужа смогла «перевоспитать». Каким-то образом внушила, что мы оба с ним должны нашего ребенка заслужить. Взаимной любовью, быть может, какими-то добрыми делами. И тогда, как говорится, Бог даст. Так и случилось.